Не каждый человек задумывается о своей роли в тех или иных отношениях. Но только не он. Он привык быть хищником всю свою сознательную жизнь. Подбираться к добыче - интересующему объекту - входить в доверие, разузнавать все, что интересует, играя. А потом уходить, оставив свою жертву в недоумении и растерянности.
Так было всегда. Так будет всегда, думал он, пока не встретил одного длинноволосого психа. И не понял, что к нему применена та же тактика: подобраться ближе, маскируясь и отвлекая, и атаковать. Только какой именно будет атака, оставалось загадкой. Это не пугало... до определенного момента...
Сейчас, вслушиваясь в размеренное дыхание на соседней подушке, разглядывая, как быстро исчезают все отметины, которые были так старательно оставлены несколько часов назад, он понял, что каждый из нас в чем-то хищник, а в чем-то жертва. И зачастую грань между этими двумя понятиями стирается. Ну и пусть...

Кто он? Нэа? Или все же Аллен? Хороший, плохой... злой? Нужно ли ему убивать сущность внутри себя, чтобы остаться прежним? Или все же возможно мирное сосуществование двух личностей в одном теле? Кто знает...
Лави, Дик - какая разница? Все равно имен слишком много. Их можно не запоминать: что-то стереть самому - просто вычеркнуть из жизни, что-то сотрет подсознание. Но так ли это просто, забыть себя? Вряд ли, иначе именуемый сейчас Лави не мучился бы головными болями и внутренней борьбой.
Два носителя не-одной сущности. Два друга, сделавшие свой выбор... И пусть у каждого из них своя борьба, главное - это не стать драконом самому, убив его.

Если бы кто-то сказал Миранде, что она станет единственной выжившей экзорцисткой в той страшной войне, никогда бы не поверила. Не поверила бы в то, что увидит, как Граф лично вырывает из тела Канды, сурового яростного и сильного Канды, какую-то маленькую штучку, и он становится просто бездыханным телом. Не могла представить, что Лину распнут над лабораторией, поймав ее в полете. Не подозревала, что сможет пережить смерть любимого и даже через время понять, что он получил продолжение в их общем ребенке.
Она не знала, что ее просто отпускают, дав сбежать от ужаса и разрушений.
Тогда молодая женщина поселилась в небольшой деревеньке, скрыв часть информации. Работала в меру своих возможностей и способностей. Вела хозяйство. Растила сына. И много вспоминала...
А когда привезла Марка на ярмарку в один из городов, чтобы показать ему известный цирк, сразу поняла, кого напоминает ей вон тот гимнаст со светлыми волосами и хрупким телом. А потом он сам подошел к ней с сыном, и Миранда поняла, что не напоминает. Он теперь вообще себя прежнего не напоминает, взять хотя бы те же золотые радужки!
- Можешь не беспокоиться, - высокомерно бросил ей некто с голосом Аллена, - тебя не ищут... и не будут. И... да, спасибо за конфеты тогда.

Аллен Уолкер с ранних лет не оставался без внимания. Его били за "увечье", выделяя из толпы. Его жалели сердобольные тетки, дававшие конфетки бедной сиротиночке. Ему недвусмысленно улыбались девушки в разных кварталах больших городов. Мужчины не были исключением - их отпугивал Кросс.
К слову, госпожа Клауд Найн не была похожа ни на одну девушку, которую ему приходилось видеть раньше. И дело было не только в статусе генерала, наличии ЧС и шрама на лице. Его поражала ее сила и властность, помноженные на красоту. И вдруг она обратила свое внимание на него. Это было более, чем странно.
Она... она разрешила, она позволила... она позвала сама. В вине дело было или в простом любопытстве испробовавшей многое дамы Аллен разбираться не стал - не до того было.
Но просыпаться утром от назойливого взгляда кого-то постороннего не приятно. А если учесть, что "посторонним" оказался "любимый" учитель...
- Что, глупый ученик, отдохнул? - пыхтит сигарой и медленно расстегивает плащ, - А сейчас я покажу, как надо отдыхать.

Мужчины - те же дети. Только игрушки у них дороже или опаснее. Будь ты хоть графом, хоть нищим, хоть ученым в закрытой организации, все равно останешься ребенком. Хотя конкретно ему, капитану Риверу, это необходимо в силу своей профессии. Потому что обычный человек, без доли детского воображения и веры в то, что все получится, вряд ли придумает и сделает столько интересных вещей, опережающих свое время.
Но в силу возраста, статуса, официального положения или еще каких-нибудь причин мужчинам приходится сдерживать себя и давить возникающие порывы, нещадно запинывая их в уголки подсознания и никак не показывая своим подчиненным яростную внутреннюю борьбу. Именно яростную и именно борьбу. И ведь при всем этом нужно сохранять серьезное выражение лица и не выдать, что готов расхохотаться в голос от представленной картины. А ведь глядя на Хевласку представить было что... Только он не будет этим ни с кем делиться. Шутки над важными подчиненными, без которых невозможно представить существование Ордена, неприемлемы. Точка.

Шерил Камелот - военный министр, искусный политик и идеальный семьянин . Он безмерно любил свою семью, но в особенности младшего брата. К сожалению, тот его часто огорчал. Поэтому Шерилу приходилось демонстрировать силу, чтобы хотя бы заставить выслушать то, о чем ему будут говорить.
Да, в Тики уже начала пробуждаться ноевская сущность, но он все еще пытался остаться человеком. Подолгу пропадал, бродяжничал и очень удивлялся, когда старший брат на него сердился. И продолжал делать свое, каждый раз получая от брата наказание.
Он стоит на коленях, склонив голову и не поднимая глаз. Если бы Шерил позволил ему говорить, то услышал бы в свой адрес злое шипение, обозначающее всяческие проклятия и ругательства в его адрес. Но портить настроение такими неприятными мелочами не хочется. Поэтому Тики молчит. Молчит и стоит на коленях, не в силах подняться и в ожидании своей дальнейшей участи. Он все еще не научился управлять своими способностями... да и желания особого нет. Даже после такого.
В прошлый раз Шерил просто выпорол его ремнем, как мальчишку какого. В этот раз ему было обещано гораздо более суровое наказание за длительное отсутствие без каких-либо вестей и способа его отыскать. За все надо отвечать. Всегда.
Господин министр открыл глаза и стер с лица улыбку, возникшую от приятных для него воспоминаний. Он любил своего брата. Очень любил... наказывать. И вынуждать Тики совершать поступки, приводящие к наказанию. Но об этом ему знать не обязательно. Во всяком случае пока.